о карьер в Катаре:

 

– Недавно вы говорили, что в Аль-Райяне вам не заплатили за четыре месяца из пяти. Вопрос решился?
– Я выиграл этот процесс, Аль-Райян обязан заплатить, но до сих пор этого не сделал. Думаю, до конца года рассчитаются. Все ребята считают, что там все прекрасно в плане денег. Представляют, что в Катаре бросаются деньгами направо и налево, но это не совсем так.

– Разве?
– Да. Видите, свои заработанные по контракту деньги приходится еще доставать. Можно подписать более сильный контракт, чем в Европе, не настолько, чтоб ради этого ехать и заканчивать там карьеру.

– Если в Катаре не разбрасываются деньгами, то зачем вы поехали во второй дивизион этой страны?
– Там такая ситуация была: Рубин готов был отдать меня в аренду только при условии, что команда, которая меня возьмет, будет полностью покрывать мою зарплату. Они же доплачивать разницу отказывались. Я не хотел терять в деньгах, скажу честно. Только, когда появилось предложение из Катара, я решил уйти – там так выходило, что Рубину не пришлось бы ничего мне доплачивать. Меня приглашали в ПАОК, в другие европейские чемпионаты, но так случилось, что я оказался в Аль-Райяне.

– Не жалеете, что сделали выбор не в пользу карьерного развития?
– Это был хороший опыт, я ставлю плюс и кладу его себе в копилку. Да, я играл во втором дивизионе, но там были матчи кубка против команд высшего дивизиона. Там несколько кубков: например, Персидского залива и еще другие.

– Вещь, которая вас больше всего поразила в Катаре?
– Климат, конечно. Жара – это все знают. А еще – пыль, которая поднималась пару раз. Когда усиливался ветер, случались такие маленькие ураганы. Влажность сильнейшая. Когда поздно вечером возвращаешься домой с тренировки, на градуснике +35-37.
Очень много строят к чемпионату мира. Через каждые сто метров краны стоят. Сама страна похожа на Дубаи.

– Судя по видеонарезкам на матчи Аль-Райяна кроме хозяина клуба и его друзей никто не приходил.
– Сейчас такая ситуация: Аль-Райян идет на первом месте в высшем дивизионе. Шесть игр, 18 очков. И на стадион намного больше людей ходит. Тогда же люди были обижены, что команда скатилась во второй дивизион – потому никто и не приходил.

– Как к европейцам относились местные игроки?
– Очень тепло приняли, между собой мы на английском общались. Это такие люди, которые не чувствуют напряжения, давления. Они расслабленные на тренировки приходят.

– Почему?
– Да там все такие. Страна с сильной экономикой, люди веселые, у них все отлично, они не напрягаются.

 

об УПЛ и командах в которых Марко Девич мог оказаться:

– Правда, что прошлой зимой вы были очень близки к Днепру?
– Мне оттуда никто не звонил. Но я бы никогда туда не перешел.

– Даже к знакомому тренеру?
– Даже к Маркевичу. Я его знаю очень хорошо, как и он меня. Мы прекрасно понимали друг друга. Он на меня только глянет – я уже знаю точно, в чем дело. Взгляда было достаточно. Просто Днепр – главный соперник Металлиста. Я всегда знал, какое значение для наших болельщиков имела победа именно над Днепром. И я помню, как мы всегда мечтали любой ценой выиграть этот матч.
Я не могу сказать, что я ненавижу Днепр – нет, это вообще не так. Я их уважаю, один из грандов украинского футбола, но я бы не смог туда перейти.

– Эдмар и Папа Гуйе смогли – осуждаете их?
– Нет-нет, конечно! Уважаю и поддерживаю их решение. Может, это звучит как-то путано слишком. Я действительно их мнение считаю правильным, они не ошиблись, что перешли в Днепр. Но вот я бы не смог.
Тем более, не думаю, что болельщики Днепра хотели бы моего перехода. Они меня просто ненавидели. Я для них был первым врагом нашего дерби.

– Самый яркий пример ненависти фанатов Днепра?
– Я такие смски получал перед игрой… Короче, не хотели бы они меня видеть сейчас. Очень большая и сильная история. Не представляю, чтоб я все забыл и переехал туда. Металлист мне все дал и сотворил меня, мы вместе писали историю, я бы не смог примерить футболку Днепра. Вот такие мои чувства.
Я в Шахтер переходил. В Динамо тоже мог переехать. Но это совсем другое.

– Сколько раз вы были на грани трансфера в Динамо?
– Дважды. В первом случае я подписал новый контракт с Металлистом. Во втором в последний момент выбрал Шахтер. Я знаю, что всегда был симпатичен Игорю Михайловичу, как футболист, но сейчас он, наверное, на меня где-то обижен из-за той истории, когда я отказал Динамо и выбрал Шахтер.

– Определяющий аргумент, который решил тогда вашу судьбу?
– Я знал, что из Шахтера смогу вернуться в Металлист, если что-то пойдет не так. Из Динамо было бы сложнее – отношения между клубами не те. Плюс Шахтер тогда, летом, уже гарантировал себе участие в групповом этапе Лиги чемпионов, а Динамо еще собиралось туда проходить через квалификацию. По манере игры мне казалось, что Шахтер мне подходит больше.

– Вы были одним из первых, кто покинул Металлист. Вы уже тогда прикинули, что клуб ждет крах?
– Честно, я не представлял, что так будет. Я каждый день жду, что там ситуация наладится, мне очень тяжело смотреть на это. Нынешний президент Металлиста выступал за то, чтоб я остался. Но я хотел поменять чемпионат, плюс клубу дать возможность заработать на трансфере в тяжелый период.

– Главная причина, почему у вас долгое время не складывалось в Рубине?
– Поначалу все было нормально. Доиграл второй круг, забил пару голов. Потом тренер перестал меня ставить, пригласил своих игроков. Хотя я не сдавался – делал то же самое, что и сейчас делаю. Я очень многое потерял в игровом плане.

– Не поверю, что, играя в дубле Рубина, вас не посещали мысли в духе: как же я ошибся, когда тут подписывал контракт.
– Ну, видишь, как оно бывает – в Металлисте ведь дела лучше не пошли, а я сейчас выхожу в Лиге Европы, играя против Ливерпуля. Никогда не угадаешь, что будет дальше. Сейчас все складывается так, как я хотел с самого начала.

 

об украинской национальной сборной

– Насколько оптимистично вы настроены касательно собственного возвращения в сборную Украины?
– С тренерским штабом контактировал последний раз довольно давно, еще, когда был спарринг с Нигером – меня тогда последний раз вызывали. За сборной слежу, ожидаю победы над Словенией и квалификации на чемпионат Европы.
Что касается меня – очень хочу вернуться. Очень жду этот момент. Я никогда не скрывал, что такое желание есть и я всегда готов.